1941-1945

[ВераН]

Русские не сдаются никогда!

В ночь со 2 на 3 февраля 1945 года заключенных концлагеря Маутхаузен подняла с нар пулеметная стрельба. Доносившиеся снаружи крики «Ура!» не оставляли сомнений: в лагере идет настоящий бой. Это 500 узников блока №20 (блок смертников) атаковали пулеметные вышки.
Летом 1944 года в Маутхаузене появился блок №20, для русских. Это был лагерь в лагере, отделенный от общей территории забором высотой 2,5 метра, по верху которого шла проволока, находящаяся под током. По периметру стояли три вышки с пулеметами. Узники 20-го блока получали ¼ общелагерного рациона. Ложек, тарелок им не полагалось. Блок никогда не отапливался. В оконных проемах не было ни рам, ни стекол. В блоке не было даже нар. Зимой, прежде чем загнать узников в блок, эсэсовцы заливали из шланга пол блока водой. Люди ложились в воду и просто не просыпались.
«Смертники» имели «привилегию» — они не работали, как другие заключенные. Вместо этого они целый день занимались «физическими упражнениями»— безостановочно бегали вокруг блока или ползали.

За время существования блока в нем было уничтожено около 6 тыс. чел. К концу января в блоке №20 оставалось в живых около 570 человек.

За исключением 5-6 югославов и нескольких поляков (участников варшавского восстания), все заключенные «блока смерти» были советскими военнопленными офицерами, направленными сюда из других лагерей.

В 20-й блок Маутхаузена направлялись узники, даже в концлагерях представлявшие собой угрозу III Рейху вследствие своего военного образования, волевых качеств и организационных способностей. Все они были взяты в плен ранеными или в бессознательном состоянии, и за время своего пребывания в плену были признаны «неисправимыми». В сопроводительных документах каждого из них стояла буква «К», означавшая, что заключенный подлежит ликвидации в самые короткие сроки. Поэтому прибывших в 20-й блок даже не клеймили, поскольку срок жизни заключенного в 20-го блок не превышал нескольких недель.

В назначенную ночь около полуночи «смертники» начали доставать из тайников свое «оружие»— булыжники, куски угля и обломки разбитого умывальника. Главным «оружием» были два огнетушителя. Были сформированы 4 штурмовые группы: три должны были атаковать пулеметные вышки, одна в случае необходимости — отбить внешнюю атаку со стороны лагеря.

Около часа ночи с криками «Ура!» смертники 20-го блока начали выпрыгивать через оконные проемы и бросились на вышки. Пулеметы открыли огонь. В лица пулеметчиков ударили пенные струи огнетушителей, полетел град камней. Летели даже куски эрзац-мыла и деревянные колодки с ног. Один пулемет захлебнулся, и на вышку тотчас же начали карабкаться члены штурмовой группы. Завладев пулеметом, они открыли огонь по соседним вышкам. Узники с помощью деревянных досок закоротили проволоку, побросали на нее одеяла и начали перебираться через стену.

Из почти 500 человек более 400 сумели прорваться через внешнее ограждение и оказались за пределами лагеря. Как было условлено, беглецы разбились на несколько групп и бросились в разные стороны, чтобы затруднить поимку. Самая большая группа бежала к лесу. Когда ее стали настигать эсэсовцы, несколько десятков человек отделились и бросились навстречу преследователям, чтобы принять свой последний бой и задержать врагов хоть на несколько минут.

Одна из групп наткнулась на немецкую зенитную батарею. Сняв часового и ворвавшись в землянки, беглецы голыми руками передушили орудийную прислугу, захватили оружие и грузовик. Группа была настигнута и приняла свой последний бой.

Около сотни вырвавшихся на свободу узников погибли в первые же часы. Увязая в глубоком снегу, по холоду (термометр в ту ночь показывал минус 8 градусов), истощенные, многие просто физически не могли пройти более 10-15 км.

Но более 300 смогли уйти от преследования и спрятались в окрестностях.

В поисках беглецов, кроме охраны лагеря, были задействованы расквартированные в окрестностях части вермахта, части СС и местная полевая жандармерия. Пойманных беглецов доставляли в Маутхаузен и расстреливали у стены крематория, где тут же сжигали тела. Но чаще всего расстреливали на месте поимки, а в лагерь привозили уже трупы.

В немецких документах мероприятия по розыску беглецов именовались «Мюльфиртельская охота на зайцев». К розыскам было привлечено местное население.
Бойцы Фольксштурма, члены Гитлерюгенда, члены местной ячейки НСДАП и беспартийные добровольцы азартно искали в окрестностях «зайцев» и убивали их прямо на месте. Убивали подручными средствами — топорами, вилами, поскольку берегли патроны. Трупы свозили в деревню Рид ин дер Ридмаркт, и сваливали во дворе местной школы.

Здесь же эсэсовцы вели подсчет, зачеркивая нарисованные на стене палочки. Спустя несколько дней эсэсовцы заявили, что «счет сошелся».

Однако.

Остался в живых один человек из группы, уничтожившей немецкую зенитную батарею. Девяносто два дня, рискуя жизнью, скрывала на своем хуторе двух беглецов австрийская крестьянка Лангталер, сыновья которой в это время воевали в составе вермахта. 19 бежавших так и не были пойманы. Имена 11 из них известны. 8 из них остались в живых и вернулись в Советский Союз.
В 1994 году австрийский режиссер и продюсер Андреас Грубер снял фильм о событиях в округе Мюльфиртель

Фильм стал самым кассовым в Австрии в 1994—1995 гг. Фильм взял несколько премий:

Специальный приз жюри на кинофестивале в Сан-Себастьяне, 1994
Приз зрительских симпатий ,1994
Премия культуры Верхней Австрии
Премия Австрийский фильм, 1995

Любопытно, что у нас этот фильм так и не показали. Мало кто об этом фильме слышал вообще. Разве только специалисты-кинематографисты.
Но их такие сюжеты не интересуют. "Почему-то".

(скопировано из группы ВК "Вооруженные силы РФ")

[Валентина_*]

СпасиБО, Вера и Наташа, за душу берет!

[Елена 03]

Спасибо, Вера.
Ссылка на фильм  http://voenhronika.ru/news/okhota_na_zajcev_1994/2015-04-22-754

Почему-то этот фильм у меня оборвался где-то на середине. Дальше - ни в какую.
По фильму заключенные точно не котируются с боевыми офицерами. Плохо сыграно. Понятное дело, что лагерь сильно подорвал и здоровье и выправку, но чутье должно ведь остаться. А тут сами лезут наражен, как несмышленные пацаны.

У меня муж не стал этот фильм смотреть. Сказал-занудство.

[Алла]

Прошу прощения, если кто-то уже давал такую ссылку.
Солдаты Победы
Здесь рассказы, фотографии, объявления, хороший сайт, можно поучаствовать.

[Алла]

Какая судьба!
http://pikabu.ru/story/tyi_ne_ranen_tyi_prosto_ubit_3822947
Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.

Эти стихи написал 19-летний лейтенант-танкист Иона Деген в декабре 1944 года. Их никогда не включат в школьные хрестоматии произведений о той великой войне. По очень простой причине – они правдивы, но это правда - другая, страшная и невероятно неудобная для тех, кто пишет на своих машинах: «1941-1945. Если надо – повторим».

[Natalya K.]

Страшная правда, но она правда...Последнее время иногда коробит от  от излишней пафосности патриотизма, так хочется напомнить,что патриотизм- это не лозунги, это делА во благо страны...

Спасибо, Алла, за ссылку впервые прочитала об этом человеке...

[Елена 03]

Аллочка!!!!!
СпасиБо!
Стихи потрясли. Судьба - тоже. Вот это настоящий патриот!

..Последнее время иногда коробит от  от излишней пафосности патриотизма, так хочется напомнить,что патриотизм- это не лозунги, это делА во благо страны...

Все правильно говоришь, Наташа! Но и без этого не обойтись: лозунги предваряют действия. По крайней мере, должны.

[Natalya K.]

Я и говорю об излишней пафосности...

[Галина*$]

Спасибо, Аллочка.  Вот это человечище! И еще поражает твое неравнодушие и активная жизненная позиция!   

[Алла]

Это старость, наверное.

[Галина*$]

Сентиментальность?

[Алла]

Ушли от темы. Я росла среди фронтовиков, а только сейчас начала понимать, через ЧТО они прошли и почему почти ничего не рассказывали о войне. По крайней мере, при мне. Я ведь ребенком была.

[Галина*$]

Понятно. Значит это не старость, а генетическая память

[Natalya K.]

Вот и мне мало что рассказывали, а теперь и спросить не у кого...